Голландия – королевство тюльпанов и каналов

У голландцев, как и у всех других народов, существует много пословиц и поговорок, но одну из них вы услышите наверняка, даже если пробудете всего один день в этой примечательной стране.

Нам во всяком случае приводили эту пословицу несколько раз, и в очередной раз, когда мы отдыхали после экскурсии в ресторане, наш гид взяв в руки бокал для белого вина и поднявшись, произнес эту половицу словно главный тост: «Если мир сотворен богом, то Голландия сотворена самими голландцами». Произнесена она была хоть и шутливо, но с гордостью и, думается, что гордость эта вполне оправдана.

С незапамятных времён народ Нидерландов отважно и неутомимо воюет с морем, заставляя его отступать, отодвигать свои границы. Почти треть территории страны лежит ниже уровня моря — трудолюбивые руки голландцев осушили её, оградили от свирепого натиска воды, покрыли густой и разветвлённой сетью каналов.

Нередко бывает, что разбушевавшееся море прорвёт вдруг береговые заграждения, и тогда плохо приходится людям. Катастрофическое наводнение в далеком 1953 году затопило несколько прибрежных городов, унесло сотни человеческих жизней.
Можно побывать во многих уголках Европы, но нигде, кроме Голландии, вы не услышите фразу, которую очень просто и обыденно произнёс наш гид, когда мы ехали в Амстердам: «Господа туристы, там, где мы с вами сейчас едем, ещё в восьмидесятых годах позапрошлого столетия было море». Представить на этом месте безбрежный морской разлив теперь очень трудно. По обеим сторонам безукоризненно прямого и приподнятого над землёй асфальтированного шоссе раскинулись зелёные поля, перелески, рощи. Лишь бесчисленные озерца отдалённо напоминают о том, что когда-то всё вокруг было залито водой.

Тревожная близость моря, отступившего, но не покорённого до конца, упорство и самоотверженность многолетней борьбы за каждый клочок суши наложили своеобразный отпечаток на жизнь страны, на её внешний облик. Это своеобразие мы не могли не почувствовать и не увидеть даже при очень беглом знакомстве с Голландией.

Влажный нидерландский воздух

Нидерландская земля щедро напоена влагой, и поэтому листья деревьев и стебли цветов здесь необыкновенно зелены и сочны, как болотная трава. Мы увидели чайку, растерянно кружившуюся над полем бледно-голубых цветов, и искренне посочувствовали ей: немудрено заблудиться, когда море совсем рядом. Справа и слева от дороги то и дело замечаешь крылатые ветряные мельницы, с помощью которых не только мелют зерно и пилят лес, но и откачивают воду. Существует, оказывается даже специальный термин, который в буквальном переводе означает «молоть до осушения», хотя многие мельницы давно бездействуют: их заменили электрические насосы. Люди, работающие на огородах, обуты в деревянные башмаки «кломпы». Наш гид сказал, что при здешнем сыром климате и влажной земле — это самая удобная и широко распространённая среди крестьян обувь. (К слову сказать, миниатюрные «кломпы» из дерева и фарфора, расписанные национальным орнаментом, — наиболее характерный нидерландский сувенир.) И, наконец, сам воздух, само небо удивительно колоритны в Нидерландах. Они невольно заставляют вспомнить картины старых голландских мастеров: в сочной и мягкой гамме красок приглушены цветовые контрасты; едва различимая даль словно задёрнута полупрозрачной пеленой; тени — глубокие, густые, но не резкие...

То, что достаётся нелегко, всегда особенно дорого. И, может быть, именно потому, что за, каждый клочок суши в Голландии заплачено трудом многих поколений, здесь с завидной старательностью холят и нежат плодородную землю. Поля, огороды, небольшие приусадебные участки возле опрятных домиков, отделённых от дороги узкими каналами, — всё это ухожено так, как бывает обычно ухожена цветочная рассада на окне любителя-садовода. Нам говорили, что не используется лишь три процента всей нидерландской земли, но впечатление такое, что её не пропадает ни одного сантиметра.

Дом Рембрандта в Амстердаме

На тесной улочке, идущей перпендикулярно каналу, нам показывают высокий дом, который на первый взгляд мало чем отличается от окружающих его зданий. У дома — обычные для многих амстердамских построек зелёные ставни, разрисованные красными треугольниками, обычная, с высоким скатом крыша из цветной черепицы, и только у входа — два государственных нидерландских флага. «Здесь жил наш Рембрандт, — говорит представитель туристской фирмы, — великий голландец, который навеки прославил свою родину...» Дом на средневековой Иоденбрэстраат, где Рембрандт ван Рейн прожил почти двадцать лет (с 1639 по 1658 год, когда дом был продан с аукциона за долги), превращен теперь в музей; в нём экспонируются, по словам гида, офорты и рисунки художника, собраны предметы домашнего обихода тех лет. Нам, естественно, очень хотелось побывать в доме Рембрандта, и мы даже спросили — нельзя ли сделать хотя бы краткую остановку и сойти на берег? Но оказалось, что такая остановка не предусмотрена планом экскурсии. «К тому же, господа, уже три часа, — забеспокоился наш предупредительный гид, взглянув на часы с брелоками в виде всё тех же позолоченных кломпиков. — Три часа, а вам ещё предстоит поездка в Гаагу. Ничего не поделаешь: время — неумолимая вещь».

Что правда, то правда, и эту неумолимость времени мы как-то особенно почувствовали в Голландии, где многое мы просто-напросто не успели повидать. Не далее как сегодня днём мы буквально пробежали по залам Амстердамского национального музея и смогли лишь на несколько минут задержаться у известной картины Рембрандта «Ночной дозор». А теперь вот и дом художника, где он написал когда-то эту картину, скрылся за поворотом улицы — обидно!...

Но жалеть и сетовать некогда: катер идёт по каналу, и надо смотреть, смотреть во все глаза. Что это за здание на левой стороне улицы с огромным золотисто-красным гербом на фасаде — здесь, вероятно, какое-то правительственное учреждение или тоже музей? Оказывается ни то, ни другое: в доме с гербом у подъезда живёт королевский портной. Вон там, справа, характерные контуры ветряной мельницы — это последняя мельница Амстердама. Ещё дальше — старый королевский дворец, построенный архитектором Якобом ван Кампеном в середине XVII века — под основание дворца, воздвигнутого на зыбком заболоченном грунте, забито около четырнадцати тысяч свай.

Цветы Голландии

Когда мы стояли у главного входа в комбинат и перелистывали страницы проспекта, к нам подошли трое местных цветоводов. «Правда ли, — спросил один из них через переводчика, — что на недавней цветочной выставке в Москве демонстрировались наши цветы?» «Да, правда, — ответили мы, — и, насколько нам известно, голландские цветы очень понравились москвичам». «Это хорошо, — заметил наш собеседник. — Посылать друг другу цветы — доброе дело».

Речь зашла о знаменитых тюльпанах, которые издавна выращивают местные цветоводы, и кто-то из нас напомнил слова Бальзака о том, что в своё время некоторые сорта голландских тюльпанов ценились дороже бриллиантов. «Я не помню такого времени даже по рассказам стариков: вероятно, это было очень давно, — говорит наш собеседник, — но зато я помню другое. Я помню, как в годы фашистской оккупации, когда нам нечего было есть, мы употребляли луковицы драгоценных тюльпанов в пищу. Горькое это было время — оно не должно повториться...»

Тяжёлые воспоминания о второй мировой войне, о вражеской оккупации свежи в памяти голландского народа. Ранним утром, когда наши туристские автобусы проезжали по Роттердаму, мы видели разрушенные кварталы жилых домов — следы варварской бомбардировки порта гитлеровской авиацией в мае 1940 года. Нам рассказывали о трагической участи жителей нидерландского города Пюттен, сожжённых в 1943 году фашистами за убийство бойцами Сопротивления одного гестаповца. Нам называли цифры, которые и поныне отзываются неизбывной болью в сердцах голландцев: свыше миллиона жителей страны были заключены в концентрационные лагери и тюрьмы, угнаны на принудительные работы в Германию; более двухсот тысяч погибло в бою и в гестапевских застенках. «Горькое это было время — оно не должно повториться», — хочется верить, что так думает не только аальсмеерский цветовод, но и все простые честные люди Голландии, которым война не принесла ничего, кроме неимоверных страданий и разрушений...